ЖЖ Дениса Кокорина

Граффити

kadelin@mail.ru — Mon, 02 Nov 2009 08:42:03 GMT

Везде граффити как граффити: негры, цветочки, слова матерные; а у нас, во Владивостоке, оно вот такое:

В среднем окне, не исключено, автор сих творений.

GTA: Vladivostok

kadelin@mail.ru — Fri, 23 Oct 2009 08:34:35 GMT

Говорят, в GTA 4 есть радиостанция «Владивосток FM». Это неспроста, считаю! Одна из следующих ГТА точно должна быть про Владивосток. Там, чтобы попасть в другую часть города, надо будет дождаться, пока построят мост!

И вообще, сам собой прорисовывается сюжет. Ну, там, герой возвращается домой, допустим, из армии. И хочет стать славным и состоятельным парнем. Собирает команду или типа того, наезжает на китайских торговцев и нелегальных мигрантов, постреливает дагестанцев, крутит аферы на авторынке. Что-нибудь такое.

Попутно случайным образом спасает строительство объектов к саммиту. После чего попадает в поле зрения крупных серьёзных дядей. Потом, в конце игры, ему заказывают какого-нибудь важного деятеля, который прибудет на саммит, и в связи с этим надо будет незамеченным пробраться на корабль посреди бухты или в крутую мега-охряняемую гостиницу.

Естественно, в плане выполнения заказа ничего не получится, поскольку деятель предложит втрое большую сумму. И придётся работать на него. Но выручат, понятное дело, друзья, отправив героя, например, в Либерти-сити. Вот такой мега-сюжет. :)

ЖЖ жив!

kadelin@mail.ru — Wed, 14 Oct 2009 10:22:38 GMT

Глянул на календарь и узрел, что сегодня этому журналу исполняется ни много ни мало четыре года. Забавно. Эх, были денёчки-то!

Про Владимира Владимировича™

kadelin@mail.ru — Mon, 12 Oct 2009 09:34:41 GMT

Говорят, в родной город практически незаметно просочился сам Владимир Владимирович™! Поглядеть, как говорится, отвыкшим глазом, на японскую волну. В связи с обещали пробки и перекрытие разных улиц. По слухам, правда, особо ничего страшного не случилось. Вот что значит – настоящий боец невидимого фронта!

Зато в новостях сообщили, что Владимир Владимирович™ отправился заценить текущее состояние великих строек. Потому что в 2012 году во Владивостоке соберутся пацаны со всех районов, а раз пообещал им всякое показать, надо перед пацанами слово держать и всё лично контролировать.

Вот приедут, значится, пацаны. Поведёт их Владимир Владимирович™ разное интересное показывать. Вот тут у меня баня, скажет – пятизвёздочная только, но зато с отелем. Мы люди скромные – вениками паримся. А вот тут, скажет, я мост забабахал. Он ночью в темноте светится. Или вот – аж федеральный университет! Студентов, правда, пока маловато, но зато в нём сортиры прикольные! Просторные и с никелированными бачками! А вот ещё театр – и не хухры-мухры, не какой-нибудь Гранд, а оперы и балета, между прочим! Девчонки в нём, знаете, как отплясывают?

Потом все пацаны сядут на два больших корабля, пройдут на них по заливу Петра Великого, и до утреннего тумана будут обсуждать, какую бы им тоже штукенцию отчебучить, чтоб в грязь лицом не ударить, и чтобы перед потомками не было стыдно. А Владимир Владимирович™ отправится в свою каюту и с довольной улыбкой растянется на койке.

Ну а пока мосты строят, университеты и театры закладывают, плацдармы расчищают, евроремонт в городе во всю продвигается. Да и таджики на улицах трудятся, не унывают. Почаще надо бы Владимиру Владимировичу™ приезжать. Хорошо, что мост будет.

Про лампочки

kadelin@mail.ru — Thu, 08 Oct 2009 13:37:08 GMT

А тем временем в новостях сообщают:

Через пять лет в России будет запрещён оборот всех ламп накаливания.

Причём, как обещают, любых и всяких. Раз так, значит, дорогое наше правительство чего-то там опять в Европе подписало.

Взамен все должны ставить энергосберегающие лампы (кстати, в глаза их не видел – может, подскажет кто-нибудь, что это такое: как светит, как греет, на сколько времени хватает и вправду ли оно сберегает чего-нибудь?). И ставить должны не только предприятия и организации, но и простые бытовые граждане.

Не знаю, может, оно, конечно, и правильно, может, оно и верно. И действительно, надо идти в ногу с прогрессом или чем там ещё. Однако возникает вопрос. Ради чего всё затеяно? Неужели в ближайшую пятилетку планируют построить сотни заводов и фабрик или километры новых железных дорог, которые будут нуждаться в бесценной электроэнергии? Учитывая кризис, политику государства и вялотекущий БП (без малого двадцать лет), очень сомнительно (разве что это будут заводы по производству лампочек). Вроде бы имеется даже излишек электроэнергии. Про это то ли Чубайс, то ли ещё кто-то из энергетиков говорил, когда недавно очередную турбину Бурейской ГЭС запускали.

Возможно, готовятся к повторениям печальных событий на Саяно-Шушенской ГЭС? Вроде, всё – электростанции, оборудование, электросети – ветшает, а чтоб ещё лет двадцать протянуть без особых трат на ремонты и техобслуживание, надо отнять усиленное электропитание у граждан. В этом случае было бы неплохо после ликвидации лампочковой угрозы побороться с розетками, электровениками и джакузями. И убрать из всех городов трамваи и троллейбусы.

Более реальным представляется вариант продажи лишней электроэнергии за рубеж, например, в Китай. Хотя и тут не всё ясно.

Понятно, что электричество находится нынче в руках "эффективных собственников". И цены на него устанавливаются такие, какие устанавливаются. Соответственно, рано или поздно наступает предел, за которым возвращаются веерные отключения и тому подобные выкидоны.

И всё бы ничего, да только дополнительно говорится следующее:

Россиянам для перехода от ламп накаливания к энергосберегающим лампам могут быть предоставлены потребительские кредиты.

То есть, тех, кто захочет потянуться к свету, но не сможет за него заплатить самостоятельно, принудительно сделают должниками. Или оставят в темноте. В общем-то, это давно уже ожидалось – хотели же, чтоб было всё, как до революции (ну и, фактически, до лампочки): балы с юнкерами, поместья с землевладельцами, орёл на гербе, православие в голове, значит, – нужно соответствовать и идти до конца: чтоб были и батраки, и бурлаки, и безграмотность, и 16-часовой рабочий день, и чтоб крестьяне с лучиною.

Ну, будем посмотреть, что там впереди, кто нам и чем путь озарит.

Саяны

kadelin@mail.ru — Tue, 06 Oct 2009 11:33:41 GMT

На горизонте Восточный Саян:

Монумент

kadelin@mail.ru — Mon, 05 Oct 2009 12:10:44 GMT

А вот шёл по улицам города нашенского и увидел интересный монумент:

Только крыльев над кузовом не хватает.

Бесплатный

kadelin@mail.ru — Fri, 02 Oct 2009 09:28:07 GMT

В славном городе Усть-Илимске увидел вот такое чудо:

В некоторых городах днём с огнём даже за деньги его не сыщешь, а тут практически посреди тайги обнаруживается такой вот пережиток социализма.
Зимой он в тамошних морозах, пожалуй, в самый раз. И как только не обратили в эффективную собственность? Впрочем, внутрь не заглядывал.

Про книжки

kadelin@mail.ru — Thu, 01 Oct 2009 10:12:15 GMT

Забрёл сегодня на книжную ярмарку. Как назло, был при деньгах, а на выставке давали книжки. Устоять не смог. Вынес две.

Теперь, вот, лежат:

Первая – "Владивосток в фотографиях Мерилла Хаскелла: 11 августа 1919 – 23 февраля 1920".

Вторая – "Кто в имени твоём: Улицы города Владивостока".

Обе хорошие.

В следующий раз, наверное, придётся захватить с собой пару мешков с десятирублёвыми монетами.

Стальной червонец

kadelin@mail.ru — Thu, 01 Oct 2009 09:41:18 GMT

В новостях сообщают:

Банк России с 1 октября запускает в обращение новую десятирублевую монету.

Новая монета в будущем заменит бумажные банкноты аналогичного достоинства. Решение заменить десятирублевые банкноты монетами было принято из соображений экономии. Нормативный срок службы монеты – около 10 лет. Бумажная десятирублевка, самая мелкая на сегодня банкнота, находится в обращении всего несколько месяцев.

Есть мнение, что это нас так готовят к гиперинфляции. Ну, вроде, сейчас десятку даёшь, а потом она вдруг котироваться перестанет, будут просить полтинник, потому что бумажный. А десятка – это так, мелочь будет, за которой и нагибаться-то лень.

Пора готовить мешки!

Комикс

kadelin@mail.ru — Thu, 10 Sep 2009 12:37:59 GMT

Из журнала "Молодая Гвардия" за 1991 год.

М/ф "Девятый"

kadelin@mail.ru — Wed, 09 Sep 2009 11:21:31 GMT

Отсмотрел мультфильм "9".

Слажено красиво и мрачно.

Однако без слов мультик смотрелся бы лучше. То есть без авторских потугов Дмитрия Глуховского.

Разжёвывание и болтовня в ключевых моментах бесит.

Хотя местами смешно, но есть подозрение, что в оригинале там совсем про другое или вовсе никаких слов нету.

Ну, впрочем, это ж для детей. Может, и нормально.

В остальном хорошо, можно смело смотреть. В оригинале.

ЯщУр на охоте

kadelin@mail.ru — Fri, 21 Aug 2009 10:52:11 GMT

В один из июньских деньков на опушке леса повстречал ящерку.

Она оказалась любопытной, меня не боялась. Вон, с каким интересом глядит в фотоаппаратину.

Решил, что это она вылезла на предмет чего-нибудь пожрать, и не ошибся.

Пока махал туда-сюда объективом, ящерица поймала на лету какого-то жука.

Вместе с жуком безбашенно залезла под мою ногу.

Потом жука сожрала и пошла охотиться на кузнечиков.

Хвост на память не остбросила, взяла с собой.

Вечером того же дня на овсовом поле мне повстречалась ещё одна ящерица, на этот раз зелёная и пугливая. Сбёгла в траву, даже моргнуть не успел.

Про книгу "Иван Билибин"

kadelin@mail.ru — Tue, 18 Aug 2009 12:33:42 GMT

Третьего дня заслали мне книжицу.
Называется "Иван Билибин". Автор и составитель – Татьяна Верижникова.
Выпустило некое питерское издательство "Аврора".

Что можно сказать про книжку? Содержимое, в целом, радует. Репродукции, как положено, присутствуют, сопроводительный текст есть – тоже вроде ничего (ещё не прочитал, не могу оценить). Зато верстальщиков и редакторов издательства "Аврора", по-моему, надо разогнать.

Во-первых, сразу бросается в глаза шрифт, которым отпечатан текст в книжке – Arial или что-то наподобие. Честно – на фоне картин Билибина смотрится дешёвеньким копи-пастом из блокнота. Очень смешно выглядят перед таким текстом буквицы. Это, если кто вдруг не знает, большие замудрённые и разукрашенные буквы в самом начале очередной главы или раздела книги.

Поскольку текст аля-Arial, он, соответственно, без засечек, и через это читать становится сложнее – глазу не за что ухватиться. В подписях к иллюстрациям это ещё нормально смотрится (мелкий он там и компактно расположенный), а набранную им цельную книгу уже хочется отложить в сторонку.

Всего шрифтов в книге используется два или три. Заголовки, эпиграфы и колонтитулы, по крайней мере, набраны не Arialом, а нормальным читабельным шрифтом с засечками. Достаточно было и одного. А так – листаешь не научное издание, а чисто журнал "Крестьянка".

В паре мест видно, что картинки на страницу растянуты. Ну и свёрстано тоже как-то всё коряво-безобразно. Не сильно, конечно, плохо, но и не метко – теряешься.

К счастью, большую часть книги всё-таки занимают вполне приличные иллюстрации. Иван Билибин, как известно, подкачать не мог. Печатники тоже свой хлеб отработали.

В общем, занятная книжка.

Фотки с полей

kadelin@mail.ru — Mon, 17 Aug 2009 13:49:47 GMT

"Опрыскивание инсектицидами сельхозугодий Бельского СХПО", как-то так.

Борются с луговым мотыльком.

Поближе выглядит так:

Безымянные дороги:

Один к одному:

Свежая земля:

Июнь 2009 г.

И всё-таки она круглая

kadelin@mail.ru — Mon, 10 Aug 2009 11:17:20 GMT

У камрада quick_spinch обнаружил фотографию Луны. Нашенской, приморской, луны.

В начале лета сфотографировал Луну в Сибири. Обратите внимание, она – другая. Совсем немножко, но другая.

Хотя с детства знаешь, что Луна вращается вокруг своей оси и вокруг Земли, и что Земля – шарообразная, соответственно, в разных местах содержимое небосвода будет выглядеть тоже по-разному, всё равно, поражаешься чему-то привычному, когда оно предстаёт отличной стороной. Всего-то навсего – хитрый ракурс и другое освещение, лучшие друзья человека с фотоаппаратом.

Вот, например, более полный вариант сибирской Луны. Американского флага не видно. Зато видно, что лунные моря и кратеры оптически сдвинуты чуть ближе к центру, в отличие от того, что мы наблюдаем в Приморье.

И это, между прочим, наводит на мысли о шарообразности Земли! :)

Цветы любых цветов

kadelin@mail.ru — Mon, 03 Aug 2009 12:18:18 GMT

В начале лета цветут самые яркие цветы.
Имён и половины из них я не знаю. Но полюбоваться всё равно приятно.
Уж больно необычайное зрелище.

Оранжевые:

Сметанки?:

Колокольчики:

Огоньки:

Не знаю:

Ещё какие-то, заснял на лугу:

Вроде бы жарки:

Букет:

Рецепт

kadelin@mail.ru — Fri, 31 Jul 2009 11:13:15 GMT

Подслушал на улице разговор двух женщин:

– ... Надо туда чесночок нарезать, зелень.
И обязательно не забыть ложку майонеза!...
Такой вкусный "Доширак" получается! А аромат!...

"Дорога"

kadelin@mail.ru — Wed, 29 Jul 2009 12:20:22 GMT

Не так давно братья Коэны явили миру отличный фильм под названием "Старикам здесь не место". А в уходящем году они нам обещают показать новый фильм – "Дорога" (“The Road”). Оба фильма, что характерно, сняты по одноимённым произведениям одного автора – писателя и сценариста Кормака МакКарти. Намедни как раз прочитал его роман "Дорога". Впрочем, назвать романом сие произведение язык не поворачивается, поскольку он был зачитан за один скромный воскресный вечер. Скорее, это большой рассказ или повесть. Ну да ладно, это всё не так важно – сейчас так принято: печатать произведение 24-м кеглем и полуторным интервалом, растягивая его на 500 страниц. Но это тоже неважно, потому что читал я его в электронном виде с монитора. Важно другое – то, что под заголовком.

Итак, о чём же, собственно, книжка? Книжка про отца и сына, которые идут по дороге через постапокалиптические просторы. Что произошло с миром – непонятно, но что-то явно нехорошее. Народонаселению заметно поубавилось, животных и птиц тоже, от растительности остались одни воспоминания в виде мрачных стволов деревьев и полей сухой почерневшей травы. С неба сыплется пепел, снег и ещё какая-то гадость, дышать трудно, ходить тяжело. Жрать тоже нечего, поэтому люди жрут друг друга. Отец и сын, безвылазно прожив где-то в северных широтах лет эдак пять – шесть, с самого апокалипсиса, решились сменить обстановку и эмигрировать на юг, где, вполне возможно, должно быть потеплее и повеселее.

К чему надо приготовиться, приступая к чтению "Дороги"? Во-первых, "Дорога" это много текста из рассуждений и описаний, местами изложенного в своеобразном стиле, – мне он чем-то напомнил Библию. Видимо, частым повторением союза "и". Во-вторых, в книге мало диалогов, и все они в основном односложные, но, правда, к месту и не бестолковые. В-третьих, хотя я и отнесу эту книжку к тем, которые можно бросить в любое время на любом месте, нужно приготовиться к тому, что читать захочется сразу всё до конца, без перерывов. Не слишком оригинальный сюжет, не слишком оригинальные герои, кое-какие натяжки, но тем не менее в книжке, всё как положено – на своих полочках. Всё там, где и должно быть – и персонажи, и постапокалиптический антураж, и многое другое. Любителям жанра читать обязательно.

Отец и сын – это два мира – старый и новый. Поэтому фильм, который выйдет в этом году, будет весьма актуален. Понадеемся, что братья Коэны не подкачают и не снимут американскую версию "Сталкера" (шутка). Поглядим.

Станция Вихоревка

kadelin@mail.ru — Wed, 08 Jul 2009 10:13:53 GMT

Свежеотгроханный вокзал на станции Вихоревка Восточно-Сибирской ж.д. Вид спереди:

А так оно внутрях:

Слева – кассы и зал ожидания. Справа – какой-то киоск и икона святого – вроде бы Николая Чудотворца.

Выход в город:

Расписание пригородных поездов:

от 15 июня с. г.

Первоиюльское

kadelin@mail.ru — Wed, 01 Jul 2009 09:42:42 GMT

Прибыл из отпуску, хотел что-нибудь весёленькое написать, а тут сообщили, что третьего дня Майкл Джексон помер. Вот ведь незадача. Потому излагаю всё сухим канцелярским языком.

Итак, по порядку, если кому интересно. Во-первых, нынче принял активное участие в посадке двух огородов картошки. Это в Приморье её уже хрумкают вовсю – в Сибирях всё иначе – ещё только всходы первые даёт.

Во-вторых, цельных два раза отважно побывал под кислотным дождём. Думал, что начну стремительно мутировать, но нет – цвет кожи не поменялся, ничего вроде не отвалилось и лишнего не выросло, всего-навсего простудился. Зато все ближайшие лужи жёлтой плёнкой покрылись, как хорошим маслом.

В-третьих, прокатился в ночном автобусе – везли из северного города Усть-Илимска в Иркутск. В автобусе сначала показали фильму с Джеки Чаном и что-то про братву, а потом вдруг завезли в дебри, где висела страшная табличка – "Зал поминовения". Но, правда, обошлось – после того, как водитель сходил по делам, снова повезли куда надо.

В-четвёртых, обошёл по периметру центр города Иркутска. Центр понравился – будто бы взяли центр города Владивостока и втиснули туда город Уссурийск. Кто был, тот, может, поймёт. Зато автомобилисты в Иркутске оказались наглые, и даже на редких пешеходных переходах пропускали с трудом.

На набережной Ангары проходил детский праздник, по этому поводу продавали квас из бочки с прогрессивным названием "Адмирал Колчак". Мучимый жаждой, квас я незамедлительно попробовал. Оказалось, квас с прогрессивным названием – такое же говно, как и из бочки вообще без каких-либо названий, что сейчас, что три года назад – видно, в одном месте водой разбавляют – может быть, даже там, куда того самого адмирала притопили.

Ну, и, разумеется, нафотографировал всякого, но об этом как-нибудь в другой раз. Владивосток по-прежнему туманная дождливая дыра. Даже вода пахнет сыростью. Всех френдов и нефрендов поздравляю с наступлением второго полугодия! Привет.

Старые игрушки

kadelin@mail.ru — Fri, 24 Apr 2009 09:45:34 GMT

Вот с ними я играл в детстве:

Года в три узнал, что у каждого вроде как должна быть любимая игрушка. Не думая долго, выбрал кошку – ту, что лежит в центре. Ну и, соответственно, потом долго таскал всюду её с собой, клал под бок на ночь, ходил с ней на прогулки и даже пару раз летал с ней в самолёте. В итоге кошка где-то оставила нос, потеряла усы, облезла, да ещё и заноровила отбросить хвост (его пришивали раза три, не меньше). Поэтому возить я её застеснялся, но ещё пару лет то и дело вытаскивал из шкафа как нечто дорогое и основательное.

23

kadelin@mail.ru — Wed, 01 Apr 2009 09:14:22 GMT

Но Николай Васильевич круче.

Потерянный рай, или Воспоминание о будущем

kadelin@mail.ru — Tue, 31 Mar 2009 10:33:05 GMT

Лето 2008 года. Недостроенный завод шампуней у подножья сопки Холодильник.

Внутри, окромя кирпичей и камней, ничего интересного не оказалось.

Здесь прошлись перестройка и пейнтболисты.

Мрачно, и пахнет старым сырым цементом.

Тихо.

Лестницу то ли не достроили, то ли разобрали.

Выхода нет.

Выход есть.

Обещанные кирпичи.

Бонус.

Постъядерный роман "Лес". Первая часть. Девятая глава.

kadelin@mail.ru — Thu, 22 Jan 2009 13:48:42 GMT

– Ну вот, гости пожаловали, – прислушался Баламут к глухому кашлю в сенях. – А хозяин-то и помер…
– Не помер. В обмороке он, – пощупал запястье Тихона Мензель, затем одним ловким движением подхватил у печки берёзовое полено и бухнулся на диван рядом с несчастным торговцем, полено сунув куда-то за спину.
– Ты, это, не шали, – предупредил Баламут, не ожидавший от нового знакомца таких действий, и сам поскорее вооружился нехилым топором.
– Я на всякий случай, мало ли, – тихо ответил Мензель, опасливо косясь на топор.
– Я тоже, – Баламут как ни в чём не бывало уселся за накрытый стол, а топор поставил на полу так, чтобы удобнее было схватить. – Поглядим, кто там к Тише наведался.

Из-за дверей донёсся басистый, слегка булькающий и, как показалось Баламуту, знакомый мужицкий голос.
– Э-эй! Хозяева! Тихоня! Это я пришёл! Как и условились! – пришедший протопал по коридору и ввалился в комнату, где притаились Баламут и Мензель. Тихон недвижно сидел на диване с опрокинутой на плечо головой и приоткрытым ртом.
– Чего это здесь такое? – напрягся гость. Он был медведь медведем – большой, широкоплечий, с виду неповоротливый; со здоровенной головой, похожей на глиняный горшок, толстым носом-картофелиной и колючими зелёными глазищами. Туловище его выглядело как раздутая бочка. На бочку была натянута жёсткая бурая куртка с подогнутым высоким воротником. Такого запросто не одолеешь.
Однако первым, что бросалось в глаза, было даже не наличие шести пальцев на каждой руке, а провисшая жирной лепёхой ярко-красная нижняя губа, округ которой как бы невзначай приспособились редкая рыжеватая борода и такие же точно усы.
Баламут приподнялся от удивления.
– Губарь, ты?!! Вот это да! Не ожидал!
Гость ухмыльнулся, расслабился, оскалил зубы (часть их была золотой, часть отсутствовала напрочь):
– Ага, я.
На радостях старые приятели по-дружески обнялись.
– Ты, Баламут, как тут, чёрт возьми, очутился?! – сжал шестипалой рукой Губарь плечо товарища.
– Забрёл на борщ! – ответил с улыбкой Баламут, а ногой незаметно отодвинул под стол топор.
– А он чего? – кивнул в сторону дивана Губарь.
– Это Мензель, – небрежно махнул рукой Баламут.
– Очень приятно, – встал с дивана Арнольд и приблизился к Губарю.
– Ага, – Губарь отодвинул его в сторону и подошёл к дивану. – С Тихоней, спрашиваю, что? Окочурился, что ль? Чего это ты с ним сделал? Отвечай, давай.
– Ничего не делал. Он сам. А так – дышит вроде, – объяснил Баламут.
– Живой, – подтвердил Мензель.
– Это хорошо. С мёртвыми разговаривать неинтересно. У вас тут с ним дела какие-то, что ли? Или разборки, или ещё чего? – Губарь повернулся обратно к Баламуту.
– Работаем, – неопределённо ответил Баламут.
– Понятно, – Губарь важно прошёлся из одного конца дома в другой и вернулся к Тихону. – И давно он так?
– Нет, вот как ты пришёл, так он и того – упал без сил.
– Хе-хе, – нижняя губа Губаря раскраснелась больше прежнего. – Во даёт. Все ж знают, что нормальных я не трогаю, – Губарь взглянул на свою шестерню.
– А ты всё тем же промышляешь? Сто лет тебя не видел.
– А как же! Во, гляди, Баламут, – Губарь отвернул одну из сторон своей куртки, там на верёвочке висела пара отрубленных пальцев – по два с каждой руки. Ясно было, что принадлежали они в своё время одному человеку. – Иду, значит, третьего дня из Угарихи, тут гляжу – парень возле телеги с колесом ковыряется. Ну, я мимо хотел пройти сначала, а потом как посмотрел, так и обомлел! – Баламут внимательно слушал. – На каждой руке у этого, значит, парня, по семь пальцев!
– Ха, встречал я одного такого, с веерами! Всё здесь по дворам шатался.
– Так он и был, видать. Ну вот – я ж как такое чудо вижу, устоять не могу. Ну, ты знаешь, Баламут. Короче, подхожу к нему, интересуюсь: какие, мол, проблемы. Он: так и так, колесо на кочке с оси слетело. Ну, я говорю, помогу – я во всяких мелочах мастер. Только он мне за это с каждой руки по два пальца пускай отдаст! А он тут помрачнел чего-то, хамить начал… И извиняться отказывается, подгадыш!
Ну, а раз такое дело, то я его сам схватанул, к земле прижал, руки ему через колесо перехватил, пальцы отшиб, да и отрезал ножом. Нож ведь у меня всегда с собой – острый, наточенный, – Губарь похлопал по ножнам на поясе. – Хороший нож – таких не делают сейчас. А этот, обрезанный, давай по дороге в пыли кататься: больно, кричит – и обзывается ещё некрасивыми словами. А я ж не злой – пальцы в тряпочку завернул, колесо на место поставил, паренька кулачком успокоил и в телегу сунул, да дальше пошёл… А он щас, наверное, где-нибудь сидит весь в соплях, у мамки возле титьки плачется!
Губарь по-доброму улыбнулся.
– М-да… – вздохнул Баламут. – Тебя не переделаешь, – всё такой же безобразник.
– Да ну тебя! – покраснел Губарь. – Я всего лишь справедливости хочу – если больше пяти пальцев, то пусть все знают – это Губарь, а не какой-нибудь паршивец из конюшни… А ручки-то мои золотые!
– Это точно… Слушай, а это не ты ли, случаем, золотишка за какой-то ящик отвалить хочешь?
– Чего? – не понял Губарь. – Золотишка, за ящик?!
– Не ты, значит?! – Баламут недоверчиво сравнял приятеля взглядом.
– Ты, Баламут, по делу говори.
– К Тише-то зачем наведался? Не просто так ведь.
– Не просто, – нахмурился Губарь. – А ты?
– И я не просто так, – спокойно ответил Баламут.
Губарь призадумался, повертел головой.
– Так что ты там про золотишко гутаришь?
– Да вот, Тиша поведал, что к нему люди какие-то должны прийти: он им какой-то ящик, а они ему взамен золотом… – Баламут приостановился, – монет целую гору…
– Ого! Вот оно как, – Губарь поглядел на Тихона, потом на Баламута: – А правду говоришь? Ну, впрочем, тебе я верю. Не хрен из лесу, как никак – вместе не одну собаку сожрали. Не кинешь… А вот Тихоня… Торгаш… Все они врут, все даже за рубль деревянный удавятся! Что-то тут нечисто, неправильно. С чего бы это он тебе про свои дела рассказывал?!
Баламут пожал плечами.
– Испугался, может?! Я к нему как бы это, без приглашения…
Губарь опять призадумался, засопел носом, наклонился к мирно лежащему без чувств Тихону.
– Надо бы его в сознание вернуть, – он схватил Тихона за грудки и начал трясти.
– Эй, как бы ему только хуже не сделалось! – обеспокоился Баламут. – Ещё и вправду отбрыкнется! Вон, Мензель – врач, пусть попробует оживить.
Губарь заметил Арнольда и внимательно его разглядел.
– Врач, значит? Знавал я одного… Его так все и звали – Врач. Доврался потом. Ну, да попробуй-ка.
– Сейчас, сейчас… – Мензель аккуратно уложил Тихона на спину, затем пошире распахнул окно, чтобы было больше воздуха, сбегал к стоявшей в углу бочке с ледяной водой, принёс немного в кружке, побрызгал больному на лоб и похлопал ладонью по щекам. Тихон пошевелился малость, что-то даже замычал, но по-прежнему глаз не открывал.
– Ну?! – нетерпеливо сморщил лоб Баламут.
– Сейчас очнётся. Надо дать ему понюхать что-нибудь резкое. Для ускорения процесса.
– У меня из резкого при себе есть одно средство, – засмеялся Губарь, – да только штаны распоясывать неохота.
– Лук подойдёт? – порыскал взглядом по комнате Баламут.
– Пожалуй, подойдёт…
Луковица была разрезана на две части, Мензель поднёс одну половинку прямо к носу Тихона. Тот понемногу стал приходить в себя.
– Я всё слышал… – еле пробормотал он, с трудом приподнимая веки.
Баламут и Губарь подступили к дивану.
– Говори, Тихоня, что ты там про золото трепался? Да про ящик какой-то, – немедленно затребовал Губарь.
– Прям уж так и трепался? – голос Тихона стал чётче. – Ну, сказал кой-чего, уж извините… – слова он произносил неторопливо. – Когда такие товарищи в гости заявляются, – Тихон покосился на Баламута, – и последнюю рубашку отнять хотят, тут от неожиданности и не такое наговоришь… А твоё-то какое дело, Губарь? Ты ж ко мне по другому резону зашёл, верно?
– Да, – почесал затылок тот, – лошадку привёл, какую ты и заказывал – быструю и хорошую, – Губарь подался в сторону, к раскрытому окошку. – Вон она, красавица, травку у соседнего дома щиплет.
– Вот за это тебе, Губарь, спасибо, – Тихон медленно приподнялся и сел, держась дрожащей рукой за спинку дивана.
– Ну и отличненько, Тихоня. Теперь дело за малым, – Губарь показал пальцами жест, означавший, что надо бы подогнать деньгу.
– Будет, Губарь, всё будет, – Тихон смахнул со лба выступившие капельки пота, потом пощупал зелёную полосу на шее и поднял воротник. Лицо его порозовело.
– Когда будет?
– Скоро. Рублей пятьсот – шестьсот я тебе могу прямо сейчас заплатить, деревянных. Остальное – позже.
– Позже? – насторожился Губарь. – Это когда же? Когда ты уже на другом краю земли будешь? Э, нет, брат, так не пойдёт.
– Знаю, – печально цокнул языком Тихон. – Только других денег у меня сейчас нет…
– Нет денег – нет и лошадки, – спокойным тоном отрезал Губарь.
Тихон понурил голову. Он уже полностью пришёл в чувство.
– Глупый ты, Тиша, – улыбнулся Баламут. – Я же говорю – давай дом. Его продать неплохо можно. Вместе со скарбом тысяч на десять, может, потянет. И мне должок, и Губарю торжок.
– Дайте-ка попить, – попросил Тихон.
Мензель взял со стола крынку с квасом и подал недоверчиво глядящему по сторонам торговцу. Тихон отхлебнул, сказал "Э-эх" и встрепенулся.
– У меня, Губарь, на чёрный день немного железных и медных рубликов запрятано… В заначке… Вон там, на печке, за склянками. Как раз наберётся, сколько нужно.
– А не врёшь? – озадаченным тоном спросил Губарь.
– Не вру, сам погляди.
Губарь направился к печке.
– Прямиком за баночками, слева. Кулёк чёрненький.
– Не вижу ничего! – ответил Губарь, приподнявшись на цыпочках.
– Да не, Губарь, слышь, ты неправильно смотришь! Левее надо!
– Что-то ты, Тиша, не договариваешь, – заметил Баламут.
Тихон примолк и, всё так же сидя на диване, продолжил исподлобья наблюдать за широкой спиной Губаря.
– Погоди-ка, тут вроде есть что-то, мешочек какой-то! Ну, точно! И внутри брякает! Деньги вроде!

Баламут повернулся лицом к столу и тут же понял, что уходит: страшная боль в одно мгновение растеклась от затылка по всему телу. Он полетел в пустоту. Стремительно приблизился дощатый пол, всё вокруг залило красным и почернело…

– …Живой? Молодец, крепкая башкулина у тебя, брат, – Баламут почувствовал на лице мокрую тряпку и приоткрыл глаза: всё плыло, как в тумане. Губарь и Мензель склонились над ним, тревожно вглядываясь в хмурое и багровое Баламутово лицо. – Иной на твоём месте уже бы с прадедами общался. Вон, Мензелю спасибо – знает своё дело.
– Крепкий череп, это точно, – тревожно и несколько нервно сказал Мензель. – Таким бревном отхватил… А это ж я его на диване оставил…
– Бывает, – пробормотал Баламут, нащупывая рукой макушку. – Не переживай…
– Ты извиняй, друг, – продолжил Губарь виноватым голосом. – Тряпка только половая была. Пришлось ею тебе морду прикрыть.
– Это ерунда… – Резкость в глазах улучшилась, и Баламут вспомнил о причине своего теперешнего состояния. – А где Тиша?!... – прорычал он сквозь зубы и попытался встать, но не смоглось.
– Ушёл, сукин сын. Через окно удрал, – Губарь сердито зыркнул в сторону окна. – И, главное, на лошадке моей, а скачет она резво… И не заплатил! – Губарь достал небольшой мешочек и запустил туда руку. – Вот его медяки дрянные! – на ладони показалась кучка потёртых, на удивление ровных по краю, диковинных монет. Баламут отметил, что на них, в отличие от настоящих денег, имеются какие-то рисунки – кажется, там были изображены птицы. – Вот! Безделушки поддельные! – Губарь спрятал монеты. – А ты лежи, не вставай пока.
– А куда хоть удёр, видели?!
– Да известно куда – подальше отсюда.
– И как он быстро так расчухался?!...
– Привычный? – предположил Арнольд.
Баламут притих и облизнул губы.
– Эй, а почему у меня вся рожа в борще?!! – распознал он знакомый вкус и вновь попробовал сесть. На этот раз удалось – туман вокруг стал развеиваться.
– Это ты, когда падал, локтём горшок зацепил, – объяснил Губарь.
– Да? Ну ладно… Не клеймо – ототрусь, – махнул рукой Баламут, оглядывая себя: вся одежда была заляпана. – Сбежал Тиша, значит… А сколько времени-то прошло, как я вырубился?
– Да уж с час, наверное.
– Меньше, – поправил Мензель. – Далеко уйти он не мог.
– Надо его догнать! – Баламут вскочил с дивана. В голове шумело, самого немного покачивало, но на ногах устоять получилось. Видно, старая сосновская закалка сказывалась. – К бабёнке его заглянуть! Он туда только и мог побежать сразу…
– Погоди, Баламут. Накинь хоть, что ли, а то весь красный, как помидор, – Губарь протянул какой-то плащ. – Идти-то можешь?
– Ещё как! – отогнал сомнения Баламут, набросил на плечи странное одеяние, и, никого не дожидаясь, выскочил в сени, а потом и на улицу, где чуть ли не бегом собрался было отправиться на поиски негодяя Тихона, однако неожиданно путь ему преградили трое.

Перед ним стояли Суслик, парень по прозвищу Колун, из отморозков – бритый, но оттого ни разу не умный, и бородач южной внешности, которого Баламут не знал – со злым и замученным видом.
"Сейчас будут бить. Ногами", – оценил обстановку Баламут.
– Сейчас будем бить. Ногами, – с усмешкой сказал Суслик.
– Три дня ещё не прошло, Хо… Суслик! – выдохнул Баламут, соображая, что и к чему. – Какой смысл?
– И впрямь, никакого, – зевнул Суслик. – Вечера дождаться надо – тогда всё по-честному будет.
– Как это так? – удивился Баламут.
– Ну, два дня позади, а третий на исходе – а денег ты мне до сих пор не принёс. Кажется, понятно изъясняюсь.
– Ты чего, Суслик?! – ещё больше удивился Баламут. – Как это два дня позади?! Ты ж вчера мне только об этом сказал!
– Чё дурачка-то строишь из себя, Петро, а? – Суслик с интересом посмотрел на Баламута. – Вид у тебя и впрямь какой-то дурацкий. Куда нарядился-то? Тихона ищешь, поди? – Суслик гаденько улыбнулся.
Баламут ничего не ответил. Перед глазами поплыл туман, на какие-то мгновения скрыв нежданно-негаданно появившегося Хорька. Тем временем подоспели Губарь и Мензель.
– О, да ты не один! – обрадовался Суслик. – И Губарь здесь! Давненько я тебя не встречал…. Тебе, Губарь, Тихон привет передаёт!
– А больше он мне ничего не передаёт? – поинтересовался сердитый Губарь.
– Нет. Сказал, что рад был знакомству, – Суслик усмехнулся.
– И где же он?!
– На полпути к кладбищу, – подмигнул Суслик, а потом подошёл к Мензелю. – А ты кто такой? Что-то лицо больно знакомое, а вроде я тебя и не знаю…
"Вот-вот", – подумал Баламут. Голова гудела.
– Арнольд Мензель, лекарь, – улыбнулся Мензель. – Я из Ивановки сюда прибыл.
– Из Ивановки? А здесь что делаешь?
– Тихона лечить пришёл. Заболел он.
– Лечить? – прищурился Суслик. – Лечить-то мы все умеем.
– Эй, а я его помню! – вдруг оживился Колун. – Он же у Сивуна прислуживал! На побегушках был! Точно, точно! Его все Зюзей звали!
– Интересно, – задумался Суслик и посмотрел на Арнольда. – Правда, что ли?!
– Не знаю, о чём вы говорите, – наморщил лоб Мензель и отпрянул.
– Ага! – продолжил Колун. – Сивун говорит: Зюзя, принеси то, Зюзя, принеси это! Зюзя, сделай то, Зюзя, сделай это! И несёт, и делает! А куды денешься?! Не принесёшь, не сделаешь – так бошку отрубят! Бориска может!
Суслик задумчиво почесал щетинистый подбородок.
– Ладно. Вернёмся к нашему должнику. Так, значит, Баламут, денег я от тебя не дождусь?! Нехорошо…
– Сегодня, понятное дело, не дождёшься, – пришёл в себя Баламут. – Сам же вчера сообщил, что я тебе долг в три дня вернуть должен. А тут и суток ещё не прошло – а уже требуешь! Так что, это скорее с твоей стороны как-то нехорошо получается.
– Точно так, – подтвердил смекнувший ситуацию Губарь.
– Суток, говоришь, не прошло? – Суслик оглянулся на бородача. Тот пожал плечами.
– Ну да, – ответил Баламут. – Но я вот что думаю, Суслик. Тиша из дому сбежал, при этом моей голове ущерб нанёс, а сам он мне тоже денег задолжал. Почему бы тебе его домишку-то и не прибрать?!
– А ты думаешь, что Тиша только тебе должен? – сверкнул Суслик глазами. Вид у него стал набыченный, как у готового к атаке раззадоренного хорька. Баламут наблюдал таких в Сосновке. Местные пацаны развлекались, стравливая двух хорьков между собой или с собакой.
– Зайдём-ка в дом, – предложил Хорёк.
– Мы там уже были, – попытался отвертеться Баламут.
– Пошли, пошли! – двинулся на Баламута Колун.
– Эй, спокойнее, – рука Губаря потянулась к поясу, где висел нож.
– А ну-ка! – крикнул Хорёк и взмахнул рукой. Тут же откуда ни возьмись появилось четверо здоровяков – трое сразу же набросились на Губаря. Тот успел выхватить нож и даже ударить одного из нападавших в ногу, но уже через минуту оказался лежащим на земле со связанными за спиной руками. Два крепыша, вооружённых дубинами, уселись сверху на его могучую спину и ноги. Губарь всячески пытался их сбросить, извивался, ругался, но всё было тщетно. Те только посмеивались.
Баламут и Мензель попытались отбиться, но ничего серьёзного сделать не успели, и их просто затолкали в дом, сильно скрутив при этом руки. Следом кое-как затащили Губаря, угрожая ему собственным же ножом. Внутри его опять повалили лицом вниз.

– Ну и беспорядок тут, – оглядел Суслик комнату с опрокинутым столом и красным озером борща на полу.
– Приберись, – предложил Баламут. Один из молодцев тут же ткнул его кулаком по горбушке.
– Спокойно! – сказал Суслик, потом увидел раненного здоровяка, присевшего на диван, и обратился к Мензелю: – Эй, ногу ему перевяжи, что ли. Если ты и вправду лекарь.
Арнольд молча пошёл исполнять сказанное.
– Смотри-ка: и точно Зюзя! – оскалился Колун.
"Сегодня на диване приёмный день", – заметил Баламут.
– Надо обыскать дом, – раздался чей-то настойчивый голос. Оказалось, что его подал бородач. Он тут же засновал туда-сюда: сунул нос за печку, в подпол, по лесенке в углу слазил на чердак. Затем выбежал во двор, откуда вернулся через несколько минут.
– Ничего нет, – печально вздохнул искатель.
– Таки правду сказал, торгаш, – пробормотал Суслик. – Нет ящика.
– Так это ты, стало быть, золота кучу отвалить собирался? – заговорил Баламут. – За ящичек-то.
– Где он?! – бросился к нему бородач.
– Ящик? Наверное, там, где ему и положено быть. То есть, не у меня.
– Ты его видел?
Баламут отрицательно покачал головой. От этого внутри замутило, и что-то от одного виска как бы перекатилось к другому. Заныл затылок.
– Хм, многовато знаешь, – озадачился Суслик.
– Сколько под шапкой помещается, столько и знаю, – ответил Баламут.
– И они тоже знают? – кивнул Суслик на Мензеля, закончившего перевязку, и тяжело дышащего на полу Губаря.
Баламут промолчал, опять ему сделалось нехорошо. К тому же, заболела коленка: видно, или ударился, когда падал, или к Тихону в жилище запихивали чересчур рьяно.
Суслик сосредоточился на какой-то мысли и после непродолжительных размышлений обратил на Баламута свой хитрый, что-то гадкое задумавший взор.
– Хочешь, чтобы твои товарищи живы-здоровы остались?
Баламут не на шутку встревожился, он давно отвык, чтобы ему ставили условия, да ещё такие.
– Губаря не возьмёте! – вдруг вновь засопротивлялся Губарь, вскочил, грудью оттолкнул ближнего здоровяка, но снова его одолели и повалили, после чего заткнули рот кляпом, наспех сделанным из половой тряпки.
– Будь проще, Губарь, – посоветовал Суслик. – Ты, как я знаю, до пальцев лишних охотник. А у самого-то сколько их? Четыре? Всего, стало быть, двадцать четыре. А может, тебе одного достаточно? Чтоб в носу ковыряться было чем.
Губарь промычал что-то весьма ругательное, задёргался, но его только прижали крепче, чем прежде.
– Вот. Лежи и не рыпайся.
– Чего тебе ещё надо, Суслик? – злобно спросил Баламут. – Денег я тебе никак до вечера не соберу столько, сколько нужно. А Губаря, да и Мензеля тоже, – нечего их к моим делам примазывать.
– Теперь это и их дела, – цокнул Суслик. – А отвечать тебе, Петро. Вот как ты себе представляешь такую картину: некий Баламут, с подозрительно тёмным прошлым, бывший вышибатель долгов, а теперь и сам весь в долгах, да ещё и пьянь – совершил разбойное нападение на дом мирного торговца. При попытке задержания сопротивлялся, ранил привластника и сбежал. К счастью, двух его подельников удалось обезвредить, за что спасибо бесстрашным дружинникам. Торговца же нигде нету. Значит, что? Куда делся? Его взяли в заложники! А потом, скорее всего, убили. И невесту его заодно. Свидетели подтверждают. Ну как тебе, Петро?
Баламут помрачнел. Суслик ехидно улыбался.
– Помнишь Кордон?
– Как же забыть… – Баламута качнуло. Воспоминания были самые дурные.
– Ну вот. Раз уж ты совсем от лап отбился, лучше тебе всё, что скажу, сделать.
– Что сделать?
– Ничего особого, Баламут. Просто выйдешь на улицу, найдёшь лошадь и в деревню одну поедешь. Лесовка называется.
– Где это ещё?
– На самом севере, за холмами – туда только одна дорога.
– За холмами… Это Северная которая, что ли?
– Она самая, – Суслик выдержал паузу. – Теперь слушай дальше: как прибудешь на место, найди там старосту и узнай, куда он ящик наш дел. Пусть отдаёт.
– И что, отдаст? А если не отдаст?
– Если не отдаст, то дальше всё просто, Петро, и ясно, как день. Кстати, хороший сегодня день, только жарковато чуть, – Суслик покосился в окно.
– Ад под ногами горит, – напомнил Баламут.
– Ну-ну… – оскалился Суслик. – В общем, Петро, если староста ящик отдаст, то ты его убей и голову отрежь, да нам принеси. А если не отдаст, то тем более убей и тем более голову отрежь и нам принеси, чтобы мы видели, что ты в деревне был. Башку отвинти – и порядок. Топорик есть?
– Да это… Как же так?!! – испугался Баламут. – Я ж этим с самого Кордона не занимаюсь!
– Такова жизнь, Баламут: ко всему рано или поздно приходится возвращаться, и ничего ты с этим не поделаешь. Одной смерти не миновать, зато двум не бывать, – Суслик с поддельной грустью в глазах глянул на прислонившегося к стене Мензеля и всё ещё трепыхающегося на полу Губаря. – А я тебе, Петро, должок спишу. Не весь, конечно, но частичку обещаю, так и быть. За старые заслуги.
Баламута замутило не на шутку.
– Хорёк ты поганый, – только и смог выдохнуть он.
– Зря ты так, Петро, я же могу и передумать, насчёт долга-то. Или насчёт дружков твоих, – Суслик отошёл в сторону и сел на диван. – Четыре дня тебе даю, так и быть. Целых четыре дня! Раз уж трёх тебе мало.
– Ящик принеси, если найдёшь! – опять неожиданно раздался грозный, но усталый голос бородача. – Железный такой ящик, большой! Внутрь не заглядывай, понял?!
– Понял, – опустил голову Баламут, едва себя сдерживая.
– Проводите его до крылечка, – приказал Суслик.
Двое здоровяков взяли Баламута под мышки и отвели к выходу. Сойдя с крыльца, Баламут упал на колени и выплеснул накопившуюся внутри горечь прямо на пыльную дорогу.

Отдышавшись, Баламут поспешил домой. Шатаясь, хватаясь за заборы, не помня себя, он кое-как добрёл до родимых стен. Увидев себя в зеркале, Баламут скривил физиономию и немедленно оплеснул её водой из умывальника. Баламуть, зазывавшая пойти в кабак, напиться там до исступления, до безумия, а потом убраться из Михайловки подальше, в какие-нибудь неизведанные края, куда и охотники за диковинками не забредали, и опять забыть всё, отошла. Нельзя было откладывать ни минуты.

Собрав дорожный мешок, Баламут дрожащими руками вытащил из-под кровати топорик. Последний раз им приходилось рубить бошки курам. Теперь дело сталось за лошадью. По соседству жили старик со старухой – им Баламут иногда колол дрова и помогал по огороду, за что ему доставалась часть урожая – лошадь была у них. На ней старик ездил за сеном и в соседнюю деревню к куму. На счастье Баламута, сейчас лошадь была в стойле. Хозяин сидел неподалёку на завалинке. Старик оказался в приподнятом настроении, потому договориться удалось быстро. Наладив и закрепив седло, Баламут вывел лошадёнку на улицу и уже через несколько минут ехал на север.

Лошадь оказалась не в пример той, на которой ускакал Тихон – неказистая и умученная жизнью. В стойле она выглядела куда лучше. "Хорошо, хоть подкованная", – подумал Баламут. – "А Тиша, наверное, сейчас скачет на доставшейся даром кобылке где-нибудь далеко, среди ромашек и полевых трав, да ещё и с девицей за спиной – счастливый и разудалый. Хотя, что там Суслик-Хорёк говорил? Может, наоборот, лежит в какой-нибудь канаве возле дороги с горлом перерезанным… Какая дорога на кладбище ведёт? Все вроде ведут…"

Вскоре Баламут и вправду доехал до кладбища, где остановился и огляделся. Слишком странно и подозрительно быстро всё происходило вокруг. Утром ещё в своей постели валялся, а сейчас уже в седле едет не понять куда. А всё этот Хорёк, который слово не держит. Так вдруг и в этот раз не сдержит?... Это ж с чего бы да вдруг он Губаря с Мензелем четыре дня в пленниках держал?!
Голова отчего-то закружилась, и Баламута резко качнуло вправо.
– Не падать, Баламут! – скомандовал он себе.

Чтобы ветер не рвал волосы, Баламут обвязал голову тряпкой, запахнул Тихонов плащ. Закрыться им толком не удалось, поскольку почти все завязки оказались разрезанными. Проверил ещё раз топорик, прицепленный на ремне. Выпрямил спину, расправил плечи, почувствовал себя бодрым и злым.

Путь впереди лежал ещё длинный. Баламут прикинул, за сколько его можно одолеть – получалось, что если лошадь гнать быстро, то и за день есть шанс управиться – до Лесовки, как было известно Баламуту, километров с сотню, и ещё немножко. Вот только лошадь доверия не вызывала. Отбросив сомнения, Баламут ударил ногами по бокам несчастного животного и пустил его галопом.

Замелькали по обе стороны от дороги поля, мелкие деревни с добрыми белыми избами и кривыми чёрными хибарами, зазвенели перелески, замутнели останки каких-то древних, бесформенных развалин средь кущей, затянутые мхом и огромными трещинами, которые всё шире раздвигала рвущаяся вверх, к жизни, всесильная трава.

Скоро показались поросшие зеленью холмы. Вокруг Михайловки лесочки были редкие и светлые – наполненные солнцем и простором, перемежались с полями и лугами. Возле таких сёл как Сосновка лес уже стоял посерьёзнее, погуще, но тоже вполне обжитой. Здесь же, приметил Баламут, всё было покрыто тёмным и густым ельником. А угрюмые да молчаливые сосняки и березняки нагнетали тревогу. Чтобы разрубить лесную тишь, Баламут стал бить лошадь пятками по бокам и орать что-то невнятное, но только зря посадил голос.

Из-за горизонта выползали сумерки. Лес дышал на одинокого всадника влагой и июльским вечерним маревом. Холмы кончились, а на дороге стало встречаться всё больше луж, что удивило Баламута, поскольку в Михайловке уже, наверное, вторую, а то и третью неделю стояла жара.

Дорога стала прямее, однообразнее, а Баламут весь ушёл в себя и не замечал, как тяжело задышала лошадь, продолжая гнать её вперёд. На одном из ручьёв та резко остановилась, отчего не ожидавший такого подвоха Баламут вылетел из седла и больно ударился спиной о дерево – лошадь же повалилась на землю, громко сопя.
"Неплохо", – поднялся, держать за своё ушибленное тело, Баламут. Он поднял топорик и подошёл к кобыле – та громко вздохнула и испустила дух.

…Хоть и стемнело уже, но дозорную башню Баламут заприметил ещё издали – свет луны хорошо выдавал её очертания, а тусклый огонёк на самом верху говорил о находящихся там людях. Миновать её лесом, тем не менее, стоило некоторого труда – кто-то, как будто специально, навалил в округе коряг и ветвистых деревьев.

Выбравшись кое-как на опушку, Баламут понял, что он на месте. За нешироким пшеничным полем виднелась деревня – Лесовка. Быстрым шагом Баламут добрался до ворот. Те оказались заперты, и поблизости никого не было видно. Поскучав недолго и уже собравшись искать лазейку, Баламут вдруг услышал где-то позади шаги и вроде бы фырканье лошади. Он оглянулся и прислушался – похоже, что кто-то направлялся сюда. На всякий случай Баламут прислонился к изгороди, укрывшись в темноте.

Вскоре на дороге показались три человека: один конный и двое пеших. Когда они подошли к воротам, стало понятно, что люди эти явно из местных: верхом – седой старикан, другой – мужик, каких много, а третий – совсем ещё молодой и, кажется, одет как охотник. Баламут немного успокоился. Решив проявить себя, он вышел на свет. Люди от неожиданности остановились.
– Эй, где тут у вас староста живёт? – Баламут напряг глаза, но это тут же отозвалось болью в затылке. – Отведите меня к нему!

КОНЕЦ ДЕВЯТОЙ ГЛАВЫ.